Факты истории Увельского района

Только факты, основанные на архивных документах

Get Adobe Flash player

Главное меню

Случайное фото

krestyane.jpg

 Великий русский поэт А. А. Блок просил, чтобы его биографию изучали по его стихам, а мы по народному поэтическому творчеству можем проследить отношение масс к Советской власти. Уже в 1920 году о власти большевиков в южноуральской глубинке сочиняли следующее:

«…А теперь, что стало братцы,

Посмотрите, каково —

Собралась повсюду шатья,

И пошло лишь баловство.

 

Было у нас и государство,

Был маломальный русский царь.

Мы знали родину с из малолетства

И жили все как в старь…

 

Где сидел царь Николаша,

Где везде порядок был…

 

Ленин с Троцким власть забрали,

Разорили весь народ,

Хлеб дочиста отобрали,

До скота дошёл народ.

 

Отобрали масло, яйца,

Взяли кур всех на учёт.

Вместо мяса дали зайца,

А сулят всем дать нам мёд…

 

От советской власти стонет

Вся Россия, весь народ.

В грязь она всё глубже тонет,

Торжествует всякий сброд.

 

И пока коммуны бремя

Придавило тяжко нас,

Непридёт к нам лучше время,

Не спасёт оно всех нас».

Этот фрагмент мы цитируем из информационных сводок Губчека о политическом, военном, экономическом состоянии дел в Челябинской губернии [Ф. 77 Оп. 1 Д. 127]. Автор (или может авторы) данного стихотворения передаёт все основные проблемы, возникшие в результате прихода к власти большевиков: отсутствие порядка в стране, ужасы продразвёрстки, торжество «сброда». Какой же урон был нанесён крестьянскому хозяйству в те годы!

Или вот, из другой «народной поэмы» 1920 года  – «Рассказ старого деда» [Ф. 77 Оп. 1 Д. 127]:

«…Что нам нужно только

Мы имели всё

Было хлеба сколько

Нам на прожитьё.

Мы имели лавки

Фабрики купцы…

 

…И жили мы свободно

Трудившись и любя

Не одевались модно

Людцкую лень клиня…

 

…Миг жёны всё покидали

Законных всех мужей

Мужья от жён сбежали

Бросили детей…

 

…Каким то коммунистом

Заделался Иван

Считается артистом

А ведь болван болван…».

Следует отметить, что подобного рода сочинительством занимались явно образованные люди. «Рассказ старого деда» – это переработанное произведение А.К. Толстого «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева». Неграмотность и нескладность в некоторых частях этих «произведений» возникла, скорее всего, при перепечатывании сотрудниками ЧК этих рукописных листовок. 

В процитированных строках видны, пожалуй, самые актуальные проблемы большевистской власти. Раньше, при каком бы плохом царе ни жили, но  крестьяне имели и хлеб, и возможность его заработать. Жили свободней, чем при коммунистах, трудились спокойно, заводили семьи. Когда же большевики пришли к власти, они стали разрушать «кирпичики» общества – семьи. Распадались семьи, терялось уважение друг к другу, теперь не надо было почитать старшего. Стали появляться сироты при живых родителях, потому что детей просто бросали, уходя из семьи. Рушились традиции, падала нравственность…

В коммунисты зачастую пошли люди далёкие от политики: «артисты», «болваны», авантюристы. В последствии, это привело к необходимости чистки партии и не один раз, как мы это видим.

Ещё одно, более жесткое стихотворение, обнаруженное губернской ЧК в ноябре 1920 г. несёт в себе призыв к бунту:

« Поднимайся, люд крестьянский,

Всходит красная заря

Сбросим Троцкого оковы,

Сбросим Ленина-царя».

Таково было отношение к власти в самом начале её пребывания в России. Однако, и спустя годы, отношение к большевикам практически не изменилось. Видно, пророческими оказались стихи 20-х гг.  Просто в 30-е гг. говорить плохо о власти стало уже крайне опасно. Раньше трудящихся угнетали цари, теперь их угнетение сменилось на большевистское. Для крестьянина особых изменений не произошло. «Свобода большевиков», в представлении многих трудящихся – это свобода от царя и «кандалы партии» [Ф. 170 Оп. 1 Д. 673 Л. 25].

Хотя существовало и другое мнение на этот счёт. В воспоминаниях активного коммунара С.Н. Данетова, мы встречаем много восторженных и благодарных слов «родной партии и правительству». Мы можем понять его чувства, та как этот человек смог вырваться из «беспросветной батрацкой нужды» только благодаря новой власти. Он смог получить хорошее образование и стать уважаемым сельским учителем.

Но, работая с его воспоминаниями, нам показалось, что «между строк» иногда сквозило иное… Например, С.Н. Данетов вспоминает, что 1931 г. выдался засушливым, и всё посеянное весной взошло лишь дождливой осенью, но вызреть, конечно, не успело. Собрав «урожай», столкнулись с другой проблемой: «зерно стало в ворохах нагреваться сильно», тогда его развезли по домам коммунаров (всё равно такое для сдачи государству не годится), которые просушили зерно, смололи, тем и питались.  «Картофеля выдали немного, травы запасли (лебеды, просянки), грибов насушили и насолили вдоволь. От коммуны выдавали изредка что-то подобное, муки из отходов. Но зиму прожили…» [6]. Зима 1931 года. Уже пошёл 15-ый год советской власти. Разве же так должны были жить крестьяне – кормильцы страны?!

Другой эпизод из воспоминаний Степана Николаевича касается 1932 года, (также неурожайного в Увельском районе). Спасла другая культура – подсолнечник. «А как этот подсолнечник помог людям зиму перебиться, не ощущая сильного голода» (выделено нами) – вспоминает автор. Нам так и хочется воскликнуть: «Да что же это государство с крестьянином делает!» Степан Николаевич вспоминает далее, что дети на занятия в школе стали каждый день приносить семечки: «Хотел было я им запретить, да подумал, что голодно им – пусть грызут. Разрешил. Поставил условие: «Грызите только в перемену и на пол не ронять шелухи» [6].

Думаете это всё примеры «почитания» советской власти сельским учителем? Конечно же, нет! Про тот же подсолнечник: «Женщины толкли семячки подсолнечника и стряпали хлеб, примешивая к ним траву, картофель». Или ещё «лучше»: «…осенью попытались было дать муки авансом, но вечером же этого дня собрали собрание, на котором потребовали немедленно вернуть полученную муку. <…> Как растревожили, особенно, матерей, дети просят кушать, а тут дали и отбирают сразу же. <…> на следующий день муки в коммуне не было, - сдали в государство, план то не выполнялся, так и членам коммуны объяснили. Вот такие были обстоятельства, – хлеб был нужен государству (выделено нами), техники было мало ещё, урожайность низка и план хлебосдачи не выполняли» [6]. После подобных рассуждений, возникает впечатление о том, что государство само по себе, и люди, живущие в нём, сами по себе, они совсем не государство. Тогда кто? Других мыслей, кроме как о втором крепостном праве у нас не возникает.

Кстати, в это же время Увельский Райком партии рассматривал вопрос «о содержании секретарей колхозных ячеек зарплатой и продовольствием» [Ф. 229. Оп. 1. Д. 13. Л.189].

Подводя итоги нашему рассуждению об отношении селян к власти, хочется отметить, что мы в процессе проведения исследования не обнаружили фактов действительно уважительного отношения к органам власти от государственного до поселкового уровней.